Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Место для тонкой иронии

(no subject)

Год назад я буквально на минуту разминулся с автобусом, в который позднее сел террорист. Свой "акт" он как раз совершил на той остановке, где мне надо было выходить. Террориста ликвидировали, но его ликвидировали бы вместе со мной, потому что я дурак и поперся бы геройствовать.
Месяц назад в семь утра после смены я переходил перекресток, и вот дернуло же меня "ход конем" сообразить не направо, а налево, не так, как всегда. На правом переходе автомобиль насмерть задавил пешехода. Оба чувака хотели на работу быстрей попасть. Не попали.
День назад меня чуть не переехал мотоциклист прямо на тротуаре. Но вот не переехал, и я опять с вами.
Я живу в большом городе.
Фигня случается постоянно.

И вот я живу и не понимаю, почему из всего я должен бояться именно террориста?
С человеком, который ясно обозначает свои намерения, как-то проще бороться, чем с факинг сосулькой, которая падает сама по себе, или с дураком, который сам не знает, что он делает. Из всех опасностей города эта - самая маленькая. Она случается гораздо реже, чем банальная автокатастрофа.
Но в авто мы все прекрасно садимся каждый божий день, и фобий оно почти ни у кого не вызывает.
Иные механизмы человеческой психологии имманентно непостижимы...
вместо основной

(no subject)

Реплика в никуда,
или лол.

- Да вот как бы не погиб род человеческий! - сказал он
злобно-иронически, как бы ожидая этого знакомого ему и недобросовестного
возражения. - Проповедуй воздержание от деторождения во имя того, чтобы
английским лордам всегда можно было обжираться,- это можно. Проповедуй
воздержание от деторождения во имя того, чтобы больше было приятности, - это
можно; а заикнись только о том, чтобы воздерживаться от деторождения во имя
нравственности, - батюшки, какой крик: род человеческий как бы не
прекратился оттого, что десяток-другой хочет перестать быть свиньями.
Впрочем, извините.
Лев Толстой, "Крейцерова соната".

ПС. А, кстати, советую перечитать вещичку. Презабавное выйдет чтение...
вместо основной

(no subject)

Филип К. Дик
Скользя во тьме

— Скверно вам тут живется, — сказал двум пожилым людям Арктур.
— Так все время, — пожаловался пожилой мужчина. — Мы каждую ночь слышим, как они дерутся, и он все время кричит, что убьет ее.
— Нам надо было вернуться в Денвер, — произнесла пожилая дама. — Я же тебе говорила — надо было вернуться обратно.
— Эти ужасные драки, — продолжил пожилой мужчина. — Все время что-то бьется, и шум. — Убитым взглядом он смотрел на Арктура — прося то ли о помощи, то ли о понимании. — Снова и снова, без конца. А хуже всего то, что всякий раз… знаете…
— Да-да, скажи ему, — поддержала его пожилая дама.

— Хуже всего то, — с достоинством произнес пожилой мужчина, — что всякий раз, как мы выходим на улицу — в магазин или на почту, — внизу мы наступаем в… гм… знаете, что собаки оставляют.
— Не оставляют, а делают, — с достоинством поправила пожилая дама.
__________________________________________________________

В прежние времена Боб Арктур вел свои дела совсем по-другому: была у него жена, очень похожая на всех прочих жен, две маленькие дочки, устойчивое домашнее хозяйство, которое ежедневно подметалось, мылось и освобождалось от мусора, мертвые газеты, которые даже не открывали, а только переносили от передней дорожки к мусорному баку — порой впрочем, успевая за это время что-нибудь прочитать. Но в один прекрасный день, вынимая из-под раковины электрическую машинку для приготовления «воздушной кукурузы», Арктур треснулся головой об угол кухонного шкафа. Резкая боль и порез на скальпе, столь нежданные и незаслуженные, невесть по какой причине сорвали всю паутину. До Арктура мигом дошло, что как раз к кухонному шкафу он никакой ненависти не испытывает. Ненавидел он только свою жену, двух дочерей, весь дом в целом, задний дворик с мотокосилкой, гараж, систему радиационного подогрева, передний дворик, ограду — короче, все это злоебучее место и каждого в нем живущего. Арктур решил развестись и свалить куда подальше. Очень скоро он так и сделал. И постепенно вписался в новую, мрачную жизнь, лишенную всего вышеперечисленного.
Наверное, Арктур должен был сожалеть о своем решении. Но он не сожалел. Та жизнь была лишена волнений, лишена приключений. Она была слишком безопасна. Все элементы, все ее составляющие всегда оказывались прямо перед глазами, и ничего нового даже нельзя было ожидать. Та жизнь, как однажды ему представилось, походила на утлую пластиковую лодчонку, отправившуюся в чуть ли не вечное безмятежное плавание, в самом конце которого ей все-таки предстояло утонуть, что стало бы для всех тайным облегчением.
<...>
Тут Арктур припомнил свою бывшую жену. В то время он работал разведчиком в страховой компании («Так, говорите, ваши соседи по коридору много пьют?»), и она возражала, чтобы он поздно вечером писал свои отчеты. Вместо этого Арктур должен был восторгаться одним ее видом. К концу их совместной жизни она насобачилась во время его праведных вечерних трудов выкидывать самые разные фокусы. Например, обжигалась, закуривая сигарету, засоряла себе чем-нибудь глаз, подметала в его кабинете или без конца искала возле его пишущей машинки какую-нибудь маленькую фигулечку. Поначалу Арктур возмущенно прекращал работу и уступал, восторгаясь одним ее видом, но затем треснулся головой об шкаф и нашел лучшее решение.
___________________________________________________________________

ЕСЛИ Б Я ЗНАЛА, ЧТО ОН БЕЗВРЕДНЫЙ, Я БЫ САМА ЕГО УБИЛА

___________________________________________________________________

— …и этот парень, — говорил Лакман, согнувшись над целой коробкой травы; Арктур сидел напротив него и более-менее наблюдал за процессом переборки, — появился на телевидении, заявляя, что он всемирно известный самозванец. Всю дорогу он выдавал себя за кого-то другого, сказал он журналисту. За великого хирурга в медицинском институте Джона Хопкинса, за физика-теоретика, исследователя высокоскоростных субмолекулярных частиц на государственной субсидии в Гарварде, за финского романиста, получившего Нобелевскую премию по литературе, за свергнутого президента Аргентины, женатого на…

— И у него все сходило? — спросил Арктур. — Его ни разу не ловили?

— На самом деле парень ни за кого из них себя не выдавал. Он никогда не выдавал себя ни за кого, кроме как за всемирно известного самозванца. Про это позднее написали в «Лос-Анджелес Тайме» — когда все проверили. Парень просто махал метлой в Диснейленде. По крайней мере до того дня, как он прочел автобиографию всемирно известного самозванца, — а такой действительно существовал. Тогда парень сказал: «Блин, я могу выдать себя за всех этих экзотических мудаков, и мне тоже все сойдет». Потом он решил: «Блин, зачем я буду так напрягаться; я просто выдам себя за еще одного самозванца». В «Таймс» уверяли, что таким макаром он кучу бабок загреб. Почти столько же, сколько настоящий всемирно известный самозванец. И он сказал, что так было куда проще.
___________________________________________________________________

В этом мире за схватку со злом всегда платишь наличными.
___________________________________________________________________

После ленча Брюс сел в комнате отдыха и стал пить кофе. Никто с ним не заговорил — все понимали, что он еще переламывается. Сидя и потягивая кофе из чашки, он слышал их разговор. Тут все друг друга знали.
— Если бы ты смотрел глазами мертвеца, ты по-прежнему мог бы видеть, но не смог бы управлять глазными мышцами, а значит, не смог бы фокусироваться. Ты не смог бы повернуть голову или глазные яблоки. Ты только смог бы ждать, пока мимо проследует какой-нибудь объект. Ты был бы скован. Просто ждал бы и ждал. Жуткая была бы сцена.
Брюс смотрел на пар от кофе — только на него. Пар поднимался; ему нравился запах.
— Эй.
Его коснулась чья-то рука.
Женская рука.
— Эй.
Он немного повернул глазные яблоки.
— Ты как?
— Нормально, — сказал он.
— Тебе уже лучше?
— Мне нормально, — сказал он.
Брюс наблюдал за паром, поднимающимся от кофе; он не смотрел ни на женщину, ни на кого-то еще. Только смотрел и смотрел на свой кофе. Ему нравилось, что запах такой теплый.
— Ты мог бы кого-то видеть, только когда они проходили бы прямо перед тобой. Только там, куда бы ты смотрел, и больше нигде. Или если бы лист или еще что-то проплыло бы у тебя перед глазами, только это бы навсегда и осталось. Только лист. Повернуться ты бы не смог.
— Ага, — сказал он, обеими руками сжимая кофейную чашку.
— Прикинь, каково быть разумным, но не живым. Видишь и даже что-то соображаешь, но не живешь. Только смотришь. Что-то узнаешь, но не живешь. Человек может умереть и существовать дальше. Порой то, что смотрит на тебя из чьих-то глаз, быть может, умерло еще в детстве. Оно там мертвое, но по-прежнему смотрит. На тебя смотрит не просто тело, в котором ничего нет; там что-то есть, но мертвое. Все смотрит и смотрит; оно не может перестать смотреть.
— Именно это и значит умереть, — подключился к беседе кто-то еще. — Когда ты не можешь перестать смотреть на то, что там перед тобой оказалось. На какую-нибудь чертову ерундовину, которая там прямо перед тобой. Когда ты ничего не можешь с этим поделать — типа выбрать там что-нибудь или изменить. Ты только можешь принять то, что там есть, как оно есть.
— Как бы тебе понравилось целую вечность глазеть на пивную банку? Быть может, не так и плохо. По крайней мере, нечего бояться.
___________________________________________________________________

(пост открыт из-под глазика ради злавика)
вместо основной

(no subject)

Inspired by the film Les amoures imaginaires, оно же Heartbeats, оно же Воображаемая любовь (кто не смотрел, тот ДУРАК!), записываю идею, чтоб не забыть.
В одном слабо исправительном заведении для не очень трудных, но хорошо забытых родителями и богом подростков, в одном классе учатся несколько фриков из очень разных конфессий, разных этносов, разных жизненных историй. Они могли бы друг друга хотя бы попытаться понять, увидеть, могли бы подружиться, влюбиться, объявить друг другу войну не на жизнь, а на смерть, закончить рассказ трагически...
Но ничего этого не происходит. Помимо тюрьмы снаружи, тюрьмы с униформой и хождением строем, каждый из них прочно заперт в темницу своего одиночества и неумения контачить с людьми. Каждый из них (подростки!) думает, что окружен не только надзирателями-"воспетами", но и ничего не понимающим "быдлом".
И в этом их самая главная трагедия.
No bullies. No sex. No violence. Pure solitude.
Stupid solitude.

В принципе, автобиографическое, только трешхолды подкрутил...

ПС. Кстати, и название сразу придумалось: The Other Side of The Spoon.

ППС. Пиздец. Фильм про "маму" я только сейчас смотрю. А там есть то, о чем я написал в этом посте.
У меня что, с Долланом телепатическая связь?
Родство душ, блядь.*
А что, очень даже может быть.

*В одном месте он носит майку. Которую я носил когда-то. И до сих пор скучаю по ней :) Теперь буду считать, что это у него мой подарок.
Грустный зайко

(no subject)

Змея обманула, конечно. Маленький Принц не умер, не улетел, а, как и все, вырос и стал Большим.
Позже, представляясь потерпевшим крушение авиаторам, он добавлял: "Но ты, если хочешь, можешь звать меня Розой".
Навеяно, куда ж без того. Вот этим: http://eiri.livejournal.com
Фанатично отчитываю весь журнал, чего и вам желаю.
вместо основной

(no subject)

Эк... социальная загадка (если повезет, я буду задавать такие загадки часто).

Есть две гильдии. Одна лесорубов, другая пожарных. Гильдия пожарных - практически, фиктивная гильдия и представляет собой полустихийное сборище воров и разбойников, как бы легализованных под такую крышу. Городские пожары они используют как повод помародерствовать и приметить наводки. Лесные пожары они тоже обязаны тушить, но экстра-профита с этого, разумеется, не имеют. В то же время городское правительство (вкупе с правителем марки) с них за ущерб как лесам, так и городским сооружениям еще как спрашивает (это, конечно, самый интересный вопрос, как организована плата за пожарные услуги и вообще официальный профит гильдии).
Гильдия лесорубов пожары не тушит, городские пожары им выгодны, потому что повышают спрос на производимые ими товары, а в городах они не живут; лесные пожары им крайне невыгодны, потому что леса они обязаны восстанавливать за свой счет и тратить на это свое время, что для них особенно важно. Лесорубы - люди занятые.
Вопрос - каковы будут отношения между этими гильдиями? Учитывая, что лесорубы могут безнаказанно убивать разбойников (но не пожарных при исполнении, разумеется), а разбойники, в свою очередь, лесорубов - потому как кто их поймает, разбойников? Которых поймали, те на виселице висят, но почему-то меньше их от этого не становится.

Примечание. К нынешней ситуации в реале это все никак не относится, это относится исключительно к моделированию в моей голове. Мне нужен небольшой теоретический брейнстормчик.
вместо основной

к израильтянам

Originally posted by aslanbeily at к израильтянам
Помните историю с уборщицей-домушницей?
Если не помните, то вкратце:
Есть такая женщина, её зовут Марина Судакова. По документам проживает в Крайот, но на самом деле это не так.
Заработок у неё простой: она напрашивается к людям убирать квартиры, после чего улучает момент и крадёт всё золотое, что находит. Излишне говорить. что после этого её найти невозможно.
В первый раз её взяли в Хайфе и признали виновной в кражах на сумму в десятки тысяч.
Дали ей ПОЛ-ГОДА УСЛОВНО, что доставляет само по себе, но сейчас не об этом.
Пока она ходила под сроком, она попалась ещё раз!
На этот раз её выпустили и сказали явиться на суд. Она не явилась.
Ей попытались доставить повестку по адресу. Её там. естественно, не было.
И ВСЁ, НА НЕЁ МАХНУЛИ РУКОЙ. И это доставляет, но опять же, я не об этом.
В конце прошлого года мы с ещё одной жж-юзершей снова её изловили и сдали в полицию.
Казалось бы, на ней уже висит много чего, но НЕТ. Её отпустили.
Под залог в 5000 шах. И сказали, чтобы пришла на суд 5 января.
Ну вы сами понимаете, что было дальше. Ни на этот суд, ни на следующий она не пришла.
Предуреждаю ваш вопрос - таки нет, мне наврали, в розыск её так и не объявили.
Но всё это приводит к однозначному выводу - в таких ситуациях полиция то ли не может, то ли просто не хочет нам помогать.
Поэтому - вот:



Это она. Я её сфотографировал в полиции.
Сейчас она бродит по Израилю и скорее всего продолжает свои эпические уборки.
Полиция её не ловит.
Но мы можем если не поймать её, то хотя бы постараться защитить тех, кто может пострадать.
Постарайтесь расшарить эту информацию как можно шире. По мейлу, в блогах, везде. Вместе с фотографией.
Может, кто-то узнает её на улице - пусть сообщит мне (не в полицию, мне. просто полиция ничего делать не станет. я их заставлю).
А может, кто-то узнает её, когда она придёт к нему/ней делать свою фирменную уборку - и одним делом станет меньше. Даже если не сообщат в полицию, что свойственно многим - как минимум не дадут ничего украсть.
Распространяйте, господа.
Это - самооборона.


вместо основной

(no subject)

Ви хотите об этом поговорить?

Не знаю, один ли я замечаю, как резко в последнее время вырос уровень бытового антисемитизма в бложиках. Начиная от постов про пожары, в которых среди комментаторов непременно то и дело проскакивает кто-то умный (эмоциональный), кто знает, что во всем происходящем виноваты именно они, эти злонамеренные пархатые.
И даже в каком-нибудь посте про искусство нет-нет да и пролетит сдавленный сип "ненавижу жидов" - в буквальном, органическом смысле, а не в иносказательном вроде "пидарасов в России намного больше, чем ахтунгов".
Вот в постах про искусство их авторы прохожих ненавистников как-то чаще одергивают... но тоже, бывает, что не всегда.
В пожарах с ними только тактично не разговаривают.
Но, похоже, антисемитизм вновь становится актуальным трендом сезона... что лично меня, как семита, не может не настораживать.

Да и вообще, со временем надоедает принадлежать к хуевой туче стигматизируемых групп... Я, наверное, все-таки не хочу, чтобы моей национальностью и сексуальной ориентацией описывали нелюбимых политиков даже в виде хлесткой метафоры.
Потому - по кому она хлещет? По мне и другим людям, которые никому ничего не запрещали законодательно и ни у кого ничего не уворовали.
Но на фонарях, если дойдет, будут висеть именно они.
Потому как нефиг тут, понимаешь ли... выходить на улицу и лошадей пугать.