тот, кто приходит к тебе играть (fish_n_lilies) wrote,
тот, кто приходит к тебе играть
fish_n_lilies

Categories:
У меня новый френд.
fischdottir - только это не моя дочь, как кое-кто мог бы подумать, а совершенно отдельная и весьма интересная личность! )))
Просто, по-видимому, нашлись у нас в подсознаниях какие-то общие родственники..

А один пост так мне понравился, что я решил перетащить его к себе весь полностью!



Зарисовка на тему "Мама, почему я такой?"

В раннем детстве, года в четыре, я мечтала о хула-хупе. Истово, как только может мечтать о собственной ужасно важной и нужной вещи ребенок, которому игрушки перепадают по принципу ”А это нам дядя с тетей подарили, только не смей ломать". В журнале, где я его впервые увидела, была цветная фотография с подписью. Так я и узнала, как называется моя мечта. А девочки во дворе говорили "обруч" - так что пришлось переучиться на общепринятое название. Почти каждый день я выходила на прогулку и наблюдала, как какая-нибудь большая девочка крутит его совсем близко от моего носа, недоступный до сведения зубов. Обруч сбивался, падал на траву, вновь поднимался и крутился равномерно по часовой стрелке. Мне не приходило в голову попросить поиграть - разве с такой вещью кто-нибудь расстанется по доброй воле даже на пять минут?
В спортивном магазине обручи продавались целым ворохом, разноцветные, пластмассовые, огромные - выше меня. Я застывала перед витриной, глухая и неподвижная от ударившего меня желания обладать и уплывала в иную реальность - туда, где мои руки сжимают толстое теплое пластмассовое кольцо.
Я, конечно же, выпрашивала обруч как могла. Каждый вечер приходила к маме с новыми аргументами по поводу того, зачем мне нужна эта потрясающая вещь. Обещала вести себя хорошо и всегда слушаться. Но тут я обнаружила, что реагируют родители на мои слова как-то непонятно. Как будто я вообще ничего не говорила. Папа не смеялся, что я разнесу всю квартиру со своей слоновьей грацией – вообще пропускал мои слова мимо ушей. Мама не говорила ничего вроде "Тебе еще рано" или "У нас нет денег". Она скучно смотрела в сторону, давала мне какое-то важное задание - например, отнести чашку на кухню - и я бежала с этой чашкой со всех ног, потому что думала: а вдруг, если я буду вести себя хорошо, мне его все-таки купят? Я прибегала обратно и снова заводила разговор об обруче. Мама с папой переглядывались и сообщали, что они сейчас заняты и предлагали мне почитать книжку или нарисовать картинку. Я шла и рисовала самую лучшую на свете картинку про то, как играю в обруч на улице. Приносила ее родителям и слушала, что именно на картинке у меня не получилось.
Я никак не могла поверить, что все мое старание, а главное, все мои объяснения пропадают втуне, и на ночь рассказывала себе историю о том, что родители хорошо понимают, чего я хочу, и просто ждут моего дня рожденья, чтобы подарить мне обруч заслуженно. Я представляла себе, как вижу его у своей кровати, завернутый в упаковочную бумагу, или нет - не у кровати, а в коридоре, спрятанный в кладовке. Кладовку я проверяла несколько раз в день - но там были только старые простыни и стиральный порошок.
Подарки ко дню рождения оказались обычным набором одежды вперемешку со скучными книжками. Я, конечно, ждала до самого вечера, но никаких сюрпризов не случилось, пришлось отправиться спать. «Ну и пожалуйста, - старательно думала я, - «ну и не надо мне чтоб вы мне его купили, ну и не надо мне никаких обручей!» Это было настолько неправда, что губы мои сами собой выпячивались вперед от страшной несправедливости.
Поскольку получить подарок от родителей не было никакой возможности, я стала думать о том, как еще я могу его обрести. Сначала мне в голову пришло, что может быть, мне подарит его кто-нибудь знакомый. Но чудес не последовало. Потом я стала мечтать, что обруч достанется мне от кого-нибудь совсем незнакомого - но тут было препятствие - незнакомые ко мне не приходили ни под каким предлогом. Тогда я решила, что может быть, мне удастся просто его найти. Это мне так понравилось, что я решила посоветоваться с мамой.
«Мам, а что будет, если я найду себе обруч?» - спросила я.
"Не морочь мне голову - ответила мама более оживленно, чем всегда, - "Если ты его найдешь, значит, кто-то потерял. Надо пойти и вернуть".
Больше я не ходила к родителям с разговорами про обруч. Ничего не получилось - и желание мое понемногу стало тускнеть и испаряться. Я все еще застывала у витрины спортивного магазина. И иногда представляла себе, как иду по улице, а там, рядом с детской площадкой на траве лежит ОН. Впрочем, моя рациональная часть немедленно дополняла картину тем, как мама забирает у меня обруч и ведет меня за руку спрашивать у окрестных детей, кто его потерял, чтобы вернуть владельцу.
Наверное, так бы все и кончилось, если бы мы вскоре не отправились пожить к бабушке и дедушке на старую квартиру. Взрослые уселись за стол в большой комнате, а я пошла бродить по квартире и совать нос во всевозможные закоулки, пока никто не заметил, что меня нет. Спальня в этом плане казалась мне просто кладом.
В спальне жил шкаф, представлявшийся мне зверем почище Мойдодыра. Здоровущий, тяжеленный, сделанный как будто специально, чтобы быть вечным искушением ребенку - дверцы закрыты на ключ, ножки слишком коротки, чтобы просунуть под шкаф голову, задняя стенка почти вплотную к стене. И вот, в кои-то веки оставшись одна на 10 минут, я приступила к изучению этого вместилища тайн. Внутрь попасть не удалось - створки закрывались так плотно, что даже увидеть полоску темноты вокруг было невозможно. Замочные скважины вели в черную пустоту и пахли нафталином. Запах меня смутил - не может хорошее и интересное пахнуть так противно. Так что от попыток просочиться внутрь я по размышлении отказалась. Полезла обследовать щель между шкафом и стеной. Слева от шкафа как раз было достаточно места, чтобы притиснуться щекой к обоям и одним глазом заглянуть за спинку шкафа. За шкафом – темнота…Нет, полумрак…Ой, нет, за шкафом что-то есть! Точно есть - вот оно, синее, пластмассовое, похоже на трубку, только дотянуться никак не получается! Стоп! Синее? Пластмассовое? Как трубка и закругляется? Да это же ОН!!! Уверенность настигла меня внезапно и безоговорочно. Здесь, спрятанный за старым шкафом меня ждет хула-хуп прекрасного синего цвета. Пластмассовый, чуточку ободранный, потому что с ним кто-то уже играл. Он меня ждет! А я, чего же жду я?
Как небольшой снаряд я просвистела в дверь комнаты и притормозила об дедушкины ноги. "Дедушка"- закричала я -"У тебя там обруч! Хула-хуп!»
«Где? - спросил дедушка, который не сразу вспомнил слово.
«Ну там же, за шкафом!!! Синий!!!!»
Я не выдержала дедушкиной медлительности и понеслась дальше.
«Мама! Папа! там хула-хуп за шкафом!!! Пойдемте со мной!» Родители переглянулись, но за мною пошли.
Вся процессия остановилась посреди комнаты. Мама и папа по очереди заглянули за шкаф.
«Мария, но там же ничего нет!»
«Как это нет? Он же там, вот, пустите меня, смотрите! Вот же он!»
За шкаф заглянул дедушка. «Нет там ничего».
Бабушка заглядывать не стала - отправилась на кухню.
"Мария, ты выдумываешь" - изрекла мама и удалилась. Папа пожал плечами и ушел вслед за ней.
Дед оставался моей последней надеждой. "Ну деееда, - канючила я. "Он же там - как же ты его не видишь? Давай пожалуйста шкаф отодвинем!"
"Нет, шкаф мы двигать не будем, потому что там ничего нет" - сказал дед и собирался было заняться своими делами, но я просто не смогла стерпеть такого. Я села на пороге комнаты и разревелась. Я ревела, когда родители пришли обратно, я ревела, когда бабушка попыталась отвлечь меня обедом, я ревела, когда папа начал рассказывать дурацкие стишки, чтобы поднять мне настроение. Ревела молча, потому что нечего тут сказать, когда никто не верит в очевидное.
Меня кое-как успокоили, высморкали, умыли и отправили на прогулку. Бабушка сидела на лавочке, а я разглядывала растения и комки земли. Поверить в отсутствие того, что я видела собственными глазами, мне никак не удавалось, поэтому я стала думать про то, почему никто кроме меня не видит того, что вижу я. Придумать несказочную причину мне не удалось. Я спросила у бабушки: "А правда, что у человека могут быть заколдованы глаза и он видит то, что другие не видят?"
«Нет, Машенька, - сказала бабушка, – так не бывает».
Я так ничего больше и не придумала. Идея о том, что мне просто врут, не пришла мне в голову.
Уговорить родителей поверить мне я больше не пыталась. Но все равно, пока мы были в гостях, приходила в спальню и тихонько заглядывала за шкаф. Хула-хуп был там. Точно такой же, как в первый раз. Синий, слегка ободранный, потому что с ним кто-то уже играл. Я трогала шкаф рукою - мои пальцы не доставали до пластмассовой трубки. Я пыталась прижаться к дереву и сдвинуть шкаф так чтобы не зашуметь - и представляла при этом, как я прихожу ко всем в комнату с хула-хупом в руках - и показываю его. И все удивляются, что не видели того, что так хорошо видела я. Я представляла, как я выхожу с ним на улицу, стою внутри, а он нагревается на солнце. Шкаф не двигался, на моей щеке оставался отпечаток резьбы. Я уходила, чтобы никто не заметил, что я все еще верю в синий хула-хуп. Потому что нельзя рассказывать, что видишь то, чего не видят другие - они обижаются и говорят, что ты выдумываешь.
Спустя несколько лет, а точнее когда мне исполнилось 8, я после долгого перерыва приехала в дедушкину квартиру. Стоило всем усесться за стол, как я улизнула, будто бы помыть руки. Дверь в спальню была приоткрыта. Я заглянула внутрь - шторы задернуты, свет не горит. Подошла к шкафу и заглянула за него. Хула-хуп был на месте. Точно такой же, как я его помнила. Синий, немного выцветший, пыльный. Я надавила на шкаф плечом. Шкаф пискнул. Мне нужно было еще совсем немного сил, чтобы моя рука пролезла за заднюю стенку. И я надавила еще. Шкаф подался. Я сунула пальцы за шкаф и самыми кончиками дотронулась до пластмассы. Она была теплой и слегка шершавой. Я начала перебирать и толкать пальцами, чтобы выкатить из-за шкафа хоть кусочек. Вдруг мне стало страшно, что кто-то придет и у меня ничего не получится. Я толкнула сильнее, раздался скребущий звук. Я выдернула руку из щели и прыгнула к другому боку шкафа. Он торчал. Его можно было вытащить. Я потянула изо всех сил и хула-хуп вылетел из-за шкафа. Я взяла его в руки. Наклонила, переступила. Вылезла обратно.
Я вошла в большую комнату, держа в руке хула-хуп.
«Где ты это взяла?» – непонятным тоном просила мама.
« Там, где я вам говорила - за шкафом».
«Ничего ты такого не говорила, не морочь мне голову – признавайся, где ты его взяла?»
Я остолбенела оттого, что мне не верят, даже когда я держу доказательство в руках.
"Я вам говорила уже давно - за шкафом хула-хуп, а вы мне не верите».
"Ничего подобного не было, ты выдумываешь".
"Ты, наверное, подобрала его на улице".
Я почувствовала - что-то совсем неправильно. Потому что у моих родителей совершенно ненастоящие глаза - какие-то скользкие и злые. Поверить в то, что они решили, что я за это время открыла дверь, в тапочках сбегала на улицу, где-то нашла хула-хуп и теперь вру, тоже не получилось. И тут я поняла, что если я не вру, а выходит такая ерунда, то врут мне.
«Я не подобрала его, а вынула из-за шкафа. Он там все время был».
Родители сидели с совершенно бессмысленными лицами, как будто не слышали того, что я говорю.
«Где ты взяла эту вещь? Она чужая».
Я взяла его там, где сказала. Вы тоже туда смотрели, но сказали мне, что там ничего нет. А он там был».
«Ты что, хочешь сказать, что мы тебя обманули? Ну-ка дай сюда. А сама иди в другую комнату и подумай о своем поведении».
Я сразу поняла, что с обручем придется попрощаться навсегда, прислонила его к стене и оправилась отбывать наказание, уже понимая, что неправильность не из-за меня. Обруч было очень жалко, но меня утешало ощущение правоты и понимание, что мне врут. Не я выдумываю, не я вижу то, чего нет на самом деле, а мне зачем-то врут. Так я и просидела одна до тех пор, пока меня не отправили спать. Взрослые, кажется, о чем-то разговаривали, но через двойные двери ничего нельзя было разобрать. Утром хула-хуп исчез, думаю, потому что кто-то из родителей тайком выбросил его, пока я спала. Я не разговаривала с ними недели две.
Когда мне стало уже не так противно, я попыталась спросить - зачем они это сделали, и вдруг выяснилось, что разговора не было, что я не входила в комнату с хула-хупом в левой руке и не смотрела на их растерянные лица. Не только разговора - не было вообще ничего. Никогда. Тем же или следующим летом мне подарили хула-хуп – совсем другой, тяжелый, алюминиевый. Как будто вдруг обнаружили, чего мне не хватало. Я запиралась в своей комнате и крутила его. Я думала о том, что у человека могут быть заколдованы глаза и он может не видеть, что на самом деле ему зачем-то говорят неправду. И молчала. Потому что нельзя говорить, что родители тебе соврали - они обижаются и продолжают врать дальше.
Tags: внеклассное чтение, пеар
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Просто так Решитесь смотреть - смотрите до последнего кадра.

  • (no subject)

    Нечаянно подумал, что уголовное "не верь, не бойся, не проси" и "бьют - беги, дают - бери" это, практически, полный канон…

  • (no subject)

    Кстати (некстати). Гениальный трэш-соус к пельменям под названием "всё лучшее сразу". Записывайте. Сметана, горчица, уксус, был бы хрен, и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Просто так Решитесь смотреть - смотрите до последнего кадра.

  • (no subject)

    Нечаянно подумал, что уголовное "не верь, не бойся, не проси" и "бьют - беги, дают - бери" это, практически, полный канон…

  • (no subject)

    Кстати (некстати). Гениальный трэш-соус к пельменям под названием "всё лучшее сразу". Записывайте. Сметана, горчица, уксус, был бы хрен, и…